Помню еще такой случай, как мы практически в полночь шли по яремческому железнодорожному мосту, воздымающемся на высоте 35 метров над кипящей внизу речкой Прут. Пространства для идущих людей там, около полуметра, оно состоит из шатающихся деревянных, не плотно подогнанных друг к другу дощечек, сквозь щели, в которых на людей, скалясь и подмигивая, щурится страх высоты. Мы шли по нему днем, и тогда Ире было не так страшно. Но и в тот раз приступы акрофобии захлестывали ее, словно, порывы сильного ветра. Тогда ей было страшно, но сейчас, когда нас окутывала практически беспроглядная бархатная тьма, а внизу бурлил рваным кружевом неистовый поток, шумный, оглушающий, она впала в состояние близкое к истерике. Она шептала, не решаясь ступить на шаткие доски: «Даша, я не могу, не могу». Но мы обе знали, что она должна, иначе нам не вернуться домой. Мы вновь заблудились, и уже было слишком поздно, искать обходной путь, этот нам хотя бы был знаком. И она пошла, я впереди, Ира позади меня. Мы шли так медленно, что со стороны едва ли можно было заметить движение. Я делала крошечные шажки, тщательно игнорируя стоны и тяжелое дыхание, которое взрывало тишину позади меня. Ира просила не уходить далеко вперед, и горячо, неистово шептала: «Я прыгну, я сейчас прыгну, сейчас поедет поезд, и я прыгну». Чувствуя как волны ее звериного, первобытного страха, жарким дыханием опаляют мою спину, заставляя сжиматься лопатки, я попыталась коснуться ее руки, чтобы поддержать, чуть успокоить. Ира вскрикнула и закричала: «Нет, не трогай меня, не трогай». Я вжалась в хлипкие перила, и она, поскуливая, обошла меня, чтобы вырваться вперед и иметь возможность контролировать скорость нашего передвижения. Вот тогда я поняла, что мне тоже страшно. Я молилась о том, что бы в эти минуты не появился поезд, он пронесся бы совсем рядом с нами, и мы, оказавшись в ловушке, не могли бы даже отшатнуться от него, отойти на безопасное расстояние. Возможно, я и выстояла бы, замерев на эти продолжительные мучительные мгновения, оглушенная шумом гремящего рядом состава, и звуком собственного, бешено бьющегося сердца. Да, я бы выстояла, но не Ира. Она потом рассказывала, что в эти минуты, ей казалось, будто, ее сознание разделилось между нею и еще одним человеком, и что этот человек испытывал странное, почти непреодолимое желание прыгнуть вниз. При этом Ире казалось, что это Он, Другой прыгнет, а она останется стоять, в безопасности, более не мучимая безжалостными приступами паники. Не знаю, как мы сумели дойти до противоположной стороны, но отчетливо помню, как ступив на твердую землю, Ира обессиленно рухнула на колени и принялась целовать остывшую, каменистую почву. Вот оно ВДОХНОВЕНИЕ.